Когда ξ становится роднее, чем "икс"

Стивен Фрай в "Гиппопотаме" отмечает через размышления главного героя, что писателю сложно творить, потому что он использует те же инструменты, что и обычный человек — язык, слова, предложения. Эта мысль неожиданно перекликается с миром преподавания математики.
В математике знакомые слова обретают новый смысл, становясь "ложными друзьями переводчика" с натурального языка на формальный:

"Группа" — не просто набор, а строгая структура с определёнными свойствами.
"Кольцо" — вовсе не украшение, а алгебраическая система с двумя операциями, по сути комбинация двух групп.
"Поле" — это не то, где растёт пшеница, а особый вид кольца, где возможно деление.

Такие термины часто путают, заставляя студента перестраивать существующие связи между словами и значениями. И хотя это не то чтобы прям большая проблема, было бы, возможно, легче не сбивать студентов похожими понятиями, чтобы случайно не переносить бытовой смысл этих слов в формальный мир.
При этом учебники математики и сами лекторы обожают использовать греческие буквы типа ζ (дзета), ξ (кси), λ (лямбда) и подобные — эти закорючки становятся неотъемлемой частью языка. Но почему? Мне кажется, тут несколько моментов:

1️⃣ Первые попытки начертать ξ часто выглядят как каракули, но со временем становятся лучше, и вот ты уже сам не можешь остановиться её писать везде, где можно.
2️⃣ Использование греческих букв подчеркивает отличие математического языка от повседневного.
3️⃣ Изящный изгиб ζ или строгая геометрия Σ (Кнут её называет, кажется, "суровый грузчик") добавляют визуальной привлекательности формулам.
4️⃣ Греческие буквы позволяют расширить набор доступных символов, подчёркивая, что мы сейчас разбираем какой-то объект, не похожий на то, что мы разбирали до этого.
5️⃣ Наконец, просто хочется повыпендриваться, не без этого.

Мне ещё нравится думать, что использование необычных символов — это форма протеста против чрезмерной сухости и борьба за живое в мире математики через такую типа эстетику и артистизм. Писатель у Фрая подбирает рифму или идеальное слово, математик выбирает наиболее подходящий символ для формулы. Постепенно и то и то автоматизируется и становится чем-то вроде самоироничного напоминания себе о самом себе, даже когда ты летаешь в математических абтракциях — «возьмём n, нет, погодите, n мало, давайте возьмём m».

Математика меняет мышление, но и сам язык, который она использует, меняет мышление тех, кто её изучает. И когда студенту ξ становится роднее "икса" — тогда начинает проглядываться и красота в строгости определений, и изящество в доказательствах, и свобода в произношении, пускай и с акцентом

P.s. Кстати, "Гиппопотаму" в этом году 30 лет и это прекрасная книжка о прагматическом цинизме, случайностях, и желаниях выдавать желаемое за действительность. И ещё про то как мальчику корова чуть не откусила член. Очень рекомендую